Первое сентября уже наступило, а Вы так и не успели прочитать множество художественных произведений, заданных Вам на лето? Это печально, ведь Вы так и не познакомились с харизматичными героями повести тарас бульба и не окунулись с головой в пучину рассказанных И.С. Тютчевым историй, вошедших в сборник «Записки охотника».
Однако не стоит отчаиваться: все поправимо, и Вы без труда сможете нагнать своих убежавших далеко вперед по литературной дорожке одноклассников, если прямо сейчас посетите сайт schooltask.ru!

Туринская плащаница хранится в соборе Святого Иоанна Крестителя (Турин)

Наука не знает, каким образом бесценная реликвия — плащаница Иисуса — могла оказаться в Лирее в руках семейства де Шарне. Науке кажется, что «владельцы попросту нашли реликвию на чердаке или же создали ее благодаря трудам не слишком щепетильного в средствах художника, вероятность чего время от времени высказывалась в последующие века».

В 1314 году Жака де Моле и Жоффруа де Шарне прилюдно сожги

Не следует забывать, что семейство де Шарне, причастное к Лирейской плащанице, — Жоффруа де Шарне, его сын Жоффруа II, внучка Маргарет и их супруги — тесно связано с орденом тамплиеров. Так, исследователь Ян Вильсон утверждал, что именно тамплиеры представляли собой промежуточное звено между исчезновением в 1204 году мандилиона из разоренного Константинополя и его предполагаемым появлением в начале 1350-х годов уже в качестве Лирейской плащаницы. Жоффруа де Шарне был связан с одним из самых высокопоставленных тамплиеров, казненных в 1314 году, — своим дядей, звавшимся также Жоффруа де Шарне.

Племянник был одним из главных сторонников создания нового рыцарского ордена. Его имя часто мелькает на страницах исторических романов А. Дюма-отца, Мориса Дрюона, А. Конан-Дойла. Еще в XIV веке о его жизни был написан рыцарский роман. Он хотел возродить «репрессированную» организацию храмовников. Совместно с собором Нотр-Дам в Лирее Жоффруа де Шарне основал новый орден, идеалы, устав и церемонии которого напоминали тамплиерские. Называлась очередная рыцарская организация орденом Звезды. Впрочем, просуществовал орден Звезды недолго: сам Жоффруа и остальные рыцари-основатели погибли в битве при Пуатье в 1356 году.

Есть в этом «семейном плащаничном деле» еще одна поразительная деталь: именно дядюшка-тамплиер, тоже Жоффруа де Шарне, на допросе инквизиторов признался, что во владении ордена храма есть идол: «голова с четырьмя ногами». Исследователь истории ордена Ноэль Каррер-Бриггс считает, что это довольно наглядное описание… плащаницы, если допустить, что когда-то ее вывешивали на шесте. Тогда края свешивались, зримой была только голова, а ноги оказывались видны и спереди, и сзади (на просвет). Отсюда якобы и появились «четыре ноги».

Столь же загадочной кажется еще одна вещица тамплиеров, о которой много пишется в специальной литературе, — деревянная панель (доска) с написанным на ней изображением головы мужчины. Эта панель была найдена в 1940-е годы под обшивкой потолка небольшого старинного коттеджа в Темплкомбе в Девоне. Некогда Темплкомб был владением тамплиеров. Изображение с деревянной панели отдаленно напоминает лик на плащанице. Исследователи ордена тамплиеров выдвинули предположение, что это копия, снятая тамплиерами непосредственно с плащаницы.

Но вернемся к семейству де Шарне. Вот ведь что странно, оказывается, сеньоры де Шарне были также известны как Мон-Сен-Жан, по названию деревушки неподалеку от Шарне. Жоффруа де Шарне был женат на представительнице рода Верги. Последний же великий магистр ордена тамплиеров — Жак де Моле — был сыном Анри де Верги, прадеда супруги владельца Лирея. Дедом Жоффруа де Шарне был сенешаль Жан де Жуанвиль, автор «Жизнеописания Людовика Святого», восхваляющего набожность и благочестие короля Людовика IX. Именно этому самому сенешалю король Филипп IV Красивый за две недели до начала повальных арестов тамплиеров отдал секретный приказ взять под наблюдение всех храмовников. И именно те, кто оказался в Шампани, под юрисдикцией сенешаля Жуанвиля, сумели благополучно избежать ареста.

Не менее странно и то, что за полтора столетия до появления плащаницы в Лирее предки Жоффруа де Шарне занимали ключевые посты в руководстве Четвертым крестовым походом, результатом которого стало разорение Константинополя.

Наука подвергает сомнению, что плащаница Христа могла быть отдана в руки пусть и знатного, но все равно не королевского рода.

С родом Жоффруа де Шарне связано еще одно знатное семейство из Шампани — дом де Бриен. Именно дом де Бриен в начале XIII столетия был обладателем титула короля Иерусалимского. Этот титул считался в ту пору одним из самых заманчивых наследственных титулов в истории. И кому как не «наместникам Гроба Господня» владеть священным символом — плащаницей Христа?

Наука может возразить: тогда отчего же «наследники» королей Иерусалимских все же отдали плащаницу из Лирея в чужие руки? Возможно, почувствовали, что символ — подделка, которым владеть недостойно?

Действительно, в 1398 году реликвию унаследовала внучка Жоффруа де Шарне, Маргарет. Женщина уже дважды выходила замуж и уже дважды оставалась вдовой. Причем вдовой бездетной. Ее последний муж скончался в 1438 году, и через одиннадцать лет после его смерти Маргарет перевезла святыню из лирейской церкви в Льеж. Принято считать, что на перевозке реликвии настояла сама Маргарет, которая, несмотря на свои семьдесят лет и болезни, беспокоилась не о собственном здоровье, а о более надежном прибежище для святыни. Надежное прибежище нашлось — дом герцогов Савойских, Турин.

Нет ничего удивительного в данной передаче символа. Семья Маргарет была родственна с Савойским домом. Больше всего данной передачей были возмущены клирики лирейской церкви. Они начали судебное разбирательство против Маргарет де Шарне, требуя от нее возвращения плащаницы. И в 1467 году Людовик Савойский выплатил клиру Лирея за свою родственницу требуемую компенсацию — Пятьдесят франков золотом.

Герцоги Савойские были надежными хранителями реликвий христианского мира. У них уже имелись священные регалии святого Маврикия, обладателя копья Лонгина, которым был пронзен на кресте Иисус Христос. Среди этих священных регалий значились меч святого, перстень с печаткой и копье. Именно герцоги Савойские основали орден святого Маврикия, члены которого охраняли плащаницу во время ее публичных демонстраций на протяжении нескольких веков.

Среди родственников герцогов Савойских и Маргарет де Шарне был Амадей III Савойский, покровитель всевозможных искусств, воин и миротворец, прославившийся на всю Европу. В 1434 году он удалился в монастырь Сен-Морис в Капайле, чтобы через пять лет явиться миру папой римским Феликсом V, несмотря на то что Амадей Савойский никогда не приносил священных обетов. Хотя, возможно, такому роду приносить священные обеты было и не так уж обязательно, — у них хранилась величайшая святыня — плащаница Христа.

Есть еще одна тонкость: все эти семейства хранителей плащаницы были потомками королей Меровингов. Согласно многочисленным легендам (как старинным, так и современным), род Меровингов считался потомком крови Иисуса Христа. Так кому как не им хранить погребальные пелены Спасителя?

Во всем этом есть еще одна загадка. Хотя Жоффруа де Шарне жил на севере Франции, он владел обширными землями в так называемых «землях Реды», крупном центре державы Меровингов, в том числе Тулузой и Каркассо-ном, а также Реннле-Шато. Эти места были центром пресловутой катарской веры, и именно здесь тамплиеры попытались было создать свое собственное государство. Именно против «катарских земель» римские понтифики упрямо устраивали не менее кровавые Крестовые походы. И именно про катар говорили, что они обладают неким величайшим сокровищем христианского мира.

Простые совпадения?

Древняя крепость Масада, Израиль

Все начиналось опять же с легенды.

Рис. 1. Ирод Великий

35 год до нашей эры. Царь иудеев Ирод Великий (рис. 1) повелел воздвигнуть крепость на горе в трех километрах западнее Мертвого моря — боясь своего собственного народа и ничуть не меньше опасаясь римлян. Крепость Масада: тридцать семь сторожевых башен выросли на большом, около девяти гектаров, плато, на котором царь приказал построить великолепный дворец, многочисленные склады для продовольствия и большие цистерны с водой.

В 66 году нашей эры, то есть к началу восстания иудеев против римлян, Масада была занята мятежными зилотами. После завоевания Иерусалима римскими легионами уцелевшие мятежники бежали в горную крепость, казавшуюся им неприступной, и уже отсюда Елиазар бен Яир продолжал руководить восстанием.

И тогда в 73 году после Рождества Христова Флавий Сильва повел десятый римский легион на осаду Масады. Шли месяцы, но решающей битвы не происходило. Флавий, быстро смекнувший, что гору штурмом не возьмешь, велел построить вокруг стену и земляной вал, чтобы помешать мятежникам спастись бегством из крепости.

Фрагмент колонны Траяна: защитники Масады сбрасывают со стен бочки на головы атакующих их солдат

Защитники Масады вынуждены были наблюдать за всеми действиями римлян в полнейшей беспомощности, не в состоянии предпринять каких-либо ответных действий. Вечером перед решающим штурмом римлян мятежники приняли непростое судьбоносное решение. Заметки иудейского историка Иосифа Флавия сохранили рассказ о развернувшейся трагедии очевидцев — двух женщин и пятерых детей. Они единственные смогли спастись, укрывшись в расселине скалы.

Елиазар бен Яир в ночь перед штурмом призвал осажденных: «Дайте же умереть нашим женам, пока не осквернили их тела римляне, дайте умереть нашим детям, пока не погнали их в рабство; а после того как будут убиты все они, умрем же славной смертью, сохранив свободу. Но прежде того подвергнем огню крепость нашу, ибо уверен я, что будет сие величайшим разочарованием для римлян, когда не смогут они восторжествовать над нашими телами и не получат нашего богатства…

И услышали его призывы: мужчины закололи сначала всех женщин и детей, а потом среди друг друга начали сеять смерть, заранее поджигая все, что не должно попасть в руки римлян, и следя за тем, чтобы и в самом деле все защитники были умерщвлены. А затем последний из них пронзил тело свое мечом.

Когда римляне на следующее утро вошли в крепость, их взору предстала ужаснейшая картина: сожженные дома, убитые мужчины, женщины и дети. И хоть и были те врагами, римляне испытали великое почтение пред мужеством этих людей».

Осада Масады

Масада была последней крепостью непокорных мятежников. Здесь во время раскопок, проводившихся с 1963 по 1965 год, было найдено огромное количество древних текстов (в том числе Ветхого Завета, а также совершенно неизвестных трудов, таких как, например, «Мудрость Бен Сира» и тексты ессеев), монет, культовых вещей и т. д.

Тамплиеры и монахи-цистерцианцы тщательно изучали иудейские манускрипты сразу же по возвращении из Святой земли Гуго Шампанского. И очень сомнительно, что это были манускрипты Ветхого Завета; тот был прекрасно известен и без Крестовых походов.

После изучения текстов тамплиеры занялись поисками по всей территории Святой земли. Уж не отыскали ли они в Иерусалиме в храме Соломона некие сведения о том, что находилось в Масаде, крепости царя Ирода?

Не исключено, что именно тамплиерам удалось найти подлинную плащаницу Христа, укрытую в крепости Масада. Среди мятежных иудеев было много членов ессейской общины, весьма близкой ученикам Христа. Кто знает, может, именно сюда были доставлены погребальные пелены Иисуса.

Альберт Аахенский в своей хронике Первого крестового похода пишет об устроенной в развалинах Масады походной крепости ордена храма: «В центре этой церкви в скале стоит каменный алтарь… с одной стороны его ступени ведут в пещеру, которую закрывает маленькая дверца, всегда запертая. Там, по мнению многих людей, находится самая священная вещь нынешнего христианского мира».

А что это могло быть, как не погребальные пелены Христа? Так или иначе, тамплиеры были связаны с плащаницей. По крайней мере, фамильно…

Продолжение легенды о плащанице

…Жан-Пьер де Вуази пугливо вглядывался в суровое лицо кардинала Одо де Шатеруа. В чертах прелата, чье имя было известно всем во Франции, время от времени проглядывало нечто демоническое. Кардинал не был высок ростом, но во всем, что касалось царства духовного, являлся истинным великаном. Одаренный как никто другой, он был уже в тридцать лет назначен профессором теологии в университете Парижа, где опубликовал много ученых книг и диспутов по философским и догматическим вопросам.

Долгие годы Одо де Шатеруа был канцлером Парижского университета, пока в 1244 году не возвысился до звания кардинала, чтобы ровно через год стать папским легатом во всей Франции. В сей должности он не только поддержал подготовку Первого крестового похода Людовика IX, более того, кардинал лично принял участие в крестовом походе. Знаменитый ученый и проповедник собственными глазами увидел плоды своих надежд и трудов.

Столь же рьяно кардинал взялся помогать королю и в подготовке второго похода. Он странствовал по самым удаленным уголкам королевства — не было в стране ни одной провинции, в которой не возжег бы кардинал огонь воинственного воодушевления.

И вот Одо де Шатеруа раскинул руки и так замер перед прихожанами в молчании. Его черный пронзительный взгляд был обращен вдаль, и казалось, что смотрит кардинал сквозь людей, стены собора, деревья.

Толпа стихла, боясь даже дышать.

— Возлюбленные братья мои, кровью Христовой спасенные дети Света, — начал свою проповедь кардинал. — Слышите ли вы звуки тревожного набата? Враг стоит у ворот; пора нам выступить на битву! Жестокий безбожник, султан Бибар, взошедший на трон благодаря подлому убийству, желая крови, угрожает сирийским христианам. Жаждет он церкви их предать огню, изгнать всех верующих во Христа из земель их и уничтожить. Ведаю, что сирийские христиане все как есть еретики и схизматики, не желающие подчиниться власти святого престола в Риме, но все равно веры они христианской, а значит, братья нам, к которым должны мы поспешить на помощь. Ибо не им угрожает сей дьявол Бибар, а нашим государствам на побережье Востока!

Слова кардинала жемчугом сыпались с его губ, проникновенные и спокойные, в странно-гипнотизирующем ритме.

— Многие говорят ныне, что не помогло целых шесть Крестовых походов, так неужто подействует седьмой? Тем, кто думает так и говорит, отвечу я, что все предпринятое в последних походах наделено глубоким, судьбоносным значением. Завоевание Иерусалима безбожными мусульманами было и остается великим символом тревоги для всех христианских наций без исключения. Великая и героическая жертва, принесенная нашими рыцарями и солдатами за последние двести лет во имя Гроба Господня, значима для всех христиан. Не была эта жертва напрасной! А почему — будущее покажет! — Кардинал выдержал многозначительную паузу. И с серьезным лицом продолжил: — Ив последнем походе, что возглавил наш Людовик, многие пали на поле брани. Горькие воды Востока принесли им смерть, и это тоже правда. Однако их имена навеки внесены в скрижали Господа…

Одо де Шатеруа замер, вглядываясь в лица слушателей, словно желал знать, какое действие оказывают его слова на толпу, и когда прочитал в глазах людских жадное внимание, кивнул с едва заметной, чуть злорадной удовлетворенностью.

Постепенно голос кардинала становился все громче и громче. Он сравнивал мусульман с крысами пустыни, что пришли из-за покрытого песком горизонта и теперь на беду христиан распространяют чуму своего лжеучения. Он бросал в толпу описания всех преступлений неверных — начиная с уничтожения христианства в Северной Африке в эпоху отца Церкви святого Августина и заканчивая всеми убийствами и насилием, чинимым неверными над европейскими пилигримами в Святую землю.

В конце концов, кардинал принялся пересыпать свою речь апокалиптическими ужасами:

— Натиск степи повергнет христианский мир в гибель, нависнет черной тенью над всеми человеческими и историческими ценностями. Ежели долго пребудет Святая земля под пятой ислама, ежели и дальше армии крестоносцев будут терпеть поражение, орды безбожников обрушатся на наши христианские земли и государства, и власть кошмара изогнутых мечей, призрак нищеты и глада и полнейшего подавления истинной веры будут грозить нам. Наши страны, спасенные кровью Христовой, погибнут и падут.

Когда пламя слов Одо де Шатеруа возгорелось ярко и сильно и голос его начал почти срываться в пронзительном крике, Жан-Пьер де Вуази почувствовал, что у него по щекам стекают слезы.

И тут внезапно голос кардинала сорвался. А потом вновь сделался спокойным и решительным. Одо де Шатеруа широко раскинул руки. Его взгляд скользил по толпе прихожан.

— Противники крестового похода утверждают, что христианский люд утратил веру в победу над мусульманами и устал от борьбы. Я же спрашиваю вас: согласны ли вы поддержать короля в борьбе за победу, поддержать в тяжкий час и принести страшную жертву?

По рядам прихожан прошел вздох, а потом раздался крик из многих десятков, а то и сотен глоток:

— Да, готовы!

А кардинал продолжил:

— Я спрашиваю вас: готовы ли вы нанести мусульманам смертельный удар? А вы, матери и жены? Я спрашиваю вас: готовы ли вы добровольно отдать ваших мужей, сыновей и возлюбленных ради священного похода на Иерусалим? И всех вас, остающихся в отчизне, спрашиваю я: готовы ли вы молиться за рыцарей и воинов, борющихся за нашу победу?

— Готовы! — прокричала толпа. Из рядов рыцарей понеслось: «Deus volth — на латыни, а простой люд вторил на родном языке: «Глеи le veut!»

И тут кардинал вновь вскинул руки. Во весь голос он воскликнул:

— Как говорил Царь наш Небесный?

— Deus volt! — Dieu le veut! — Так хочет Господь!

— К оружию! К оружию!

— Да будет так! — подытожил удовлетворенно кардинал.

Одо де Шатеруа все рассчитал правильно. Одной лишь искорки было достаточно для того, чтобы идея очередного крестового похода вновь возгорелась как пламя.

Жан-Пьер де Вуази все уже решил для себя…

«Опять они!» — может воскликнуть читатель и будет совершенно прав. Создается впечатление, что без рыцарей-тамплиеров в Средние века вообще ничего не обходилось. Они и в самом деле были вездесущи.

Такие фильмы, как голливудское шоу «Завет тамплиеров», окутывают монашествующих воинов-храмовников пеленой ужаса и всевозможных мистификаций. Они и черные маги, и разбойники с большой дороги, и шпионы-профессионалы, и секта заговорщиков. Что из этого правда, что выдумка? Не в рамках данной книги судить об этом. Весьма интересны другие странности, можно сказать, тамплиерски-мистические.

Они достигли своего апогея в год 1119-й. Скромный дворянин Гуго де Пайен вместе с Готтфридом Сант-Омером и кучкой верных последователей отправляются в Иерусалим. Кем были эти люди — рыцарей шесть или семь, — не совсем понятно. Считается, что вместе с ними в Святую землю отправился Андре де Монбард (дядя Бернара Клервосского, к тому времени святого). Далее называют имена Нивара де Монтдидье, Аршамбо де Сант-Ама-на, Жоффруа Бизола, Гюго Риго и двух монахов-цистерцианцев — Конрака и Гундемара.

Прибыв в Иерусалим, они предстали перед тамошними патриархами и в тот же день оказались признаны братством мирян. И опять происходит нечто чрезвычайно странное: Балдуин II, король Иерусалимский, освобождает для этой кучки так называемого братства часть своего дворца. Ничего удивительного в том, что их стали называть храмовниками, нет, потому что дворец Балдуина находился не где-нибудь, а на месте бывшего храма Соломона! Уорвик Зиппель писал по этому поводу: «Выбор именно этого места кажется чем-то иным, нежели обычным подарком короля Балдуина рыцарям-храмовникам. Ничего подобного ранее в истории не случалось».

Зачем тамплиерам Иерусалим? Что они так настойчиво ищут там? Возможно, некие следы легендарного Грааля? Или магические рукописи восточных мудрецов? Все это вполне вероятно. Но…

Но следует понять еще одно: Иерусалим в эпоху Средневековья считался центром земного круга. Место, о котором идет речь, бывший храм Соломона, было центром этого центра. Король Иерусалимский, естественно, выбрал его своей резиденцией — но чтобы сдвинуться с места ради группы невесть откуда взявшихся нищих рыцарей? И если уж это произошло — освободил король помещение, — то, несомненно, для этого должна была иметься какая-то очень веская причина. Потому что, после того как Балдуин II перебрался в ново-отстроенный дворец поблизости от башни царя Давида, ордену уже принадлежала вся территория храма.

«До тех пор пока Иерусалим оставался христианским, — пишет Моника Хауф, — это место было бесспорной резиденцией тамплиеров. Там избирали великого магистра, там он вместе со своим советом принимал решения, имевшие значение для всей страны… Люди эпохи Средневековья благоговели перед святостью этого места. В их глазах было только хорошо и правильно, что именно там располагался орден храмовников».

То есть данное обстоятельство приобретало экстремальную важность для людей, очень скоро названных «бедными рыцарями храма Соломона» или, упрощенно, «храмовниками». Даже если не сохранилось письменных упоминаний об этом, Гуго Пайенский искал то, что когда-то принадлежало Христу.

Восемь лет подряд храмовники оставались в Иерусалиме. В 1125-1126 годах к ним присоединился Гуго Шампанский. Неоднократно им писал Бернар Клервосский. Парижский историк Алан Демурье говорит: «Поведение Бернара Клервосского понять можно — этого сбежавшего из мира рыцаря, — когда он расстраивался по поводу вступления графа Шампанского в 1126 году в орден тамплиеров, ведь сам-то он вступить в храмовники не мог».

За все восемь лет «рыцари храма Соломона» ни разу не приняли участия ни в одной стычке с сарацинами. Балдуин II тем временем совершал то один, то другой поход против Эль-Гази в Антиохию (1119 и 1120) и против Северной Сирии (1121-1122). В 1123 году короля взяли в плен «неверные», освободили в Армении, заново пленили и отпустили за серьезный выкуп. Балдуин осадил Алеппо и взял его в 1124 году с помощью союзных бедуинов. То есть для совершения подвигов возможностей было много. Но как раз подвигов рыцари Гуго Пайенского и не совершали. Вместо этого они что-то там раскапывали на месте древних храмовых руин или вообще ничем не занимались. А потом гнали куда-то лошадей, и никто не знал куда.

Одной лишь «легендой прикрытия» было заявление первых храмовников о том, что они собираются охранять в дороге христианских пилигримов в Святую землю. Вряд ли были способны семь или девять (впоследствии, возможно, даже тридцать) рыцарей охранять бесчисленных странников от многочисленных отрядов сарацинов. Ни в уставе ордена от 1129 года, ни еще где-либо в других документах и хрониках того времени, — даже у Фалько Шартрского, исповедника Балдуина II, — не найти ни одного слова об этом. Фалько вообще ни разу не упоминает храмовников!

Мартин Бауэр пишет по этому поводу: «Даже несколько удивительно, что не существует практически никаких свидетельств о начале ордена тамплиеров… Вплоть до Собора храмовники были маленьким, элитарным братством… Только вследствие признания их церковными авторитетами братство официально превратилось в настоящий орден в полном соответствии с каноническим правом. Достоин упоминания весьма странный пробел в уставе. Нигде не найти указания на первоначальную цель ордена — защиту пилигримов… Мы могли бы ожидать, что правила храмовников начинались бы так: «Цель нашего ордена такова…». Столь образованные люди, как Гуго де Пайенский и Бернар Клервосский, словно позабыли указать в уставе цель основания…».

Мы можем все-таки предположить, что это далеко не так, что задачи по охране и защите стояли. Но вот защите и охране кого?

1127 год как бы дает нам подсказку. Из Святой земли отбывают в Европу Андре де Мон-барт и Гундемар. Цель путешествия — Клерво. Там они встречаются с Бернаром Клервосским, ожидающим их появления прямо-таки с нетерпением. Бернар заготовил три письма: одно — к королю Франции, другое — к папе римскому и третье — оставшимся в Палестине рыцарям. Когда последнее письмо пришло по назначению, двое или трое из оставшихся в Святой земле храмовников пустились в путь. В Труа созвали Собор и официально признали орден тамплиеров. Бернар набросал черновой вариант устава, Гуго де Пайен становится первым магистром (позднее называемым гроссмейстером), папа раздает благословения…

А в черновике орденского устава Бернар велит записать: «С Божьей и Спасителя нашего Иисуса помощью закончено дело, после коего возвращаются друзья Его из святого города Иерусалима…».

Орден едва-едва сформирован, а Бернар пишет «закончено дело…»! Так что же здесь произошло, что случилось в Иерусалиме в период между 1105-1106 и 1129 годами? Судя по всему тому, что мы знаем, по тому, как нам сегодня представляют ход событий, можно сделать только один-единственный вывод.

Историк Луи Карпентье его как раз и делает: «Есть только одно объяснение подобного поведения: девять рыцарей появились не для того, чтобы защищать и опекать пилигримов, а для того, чтобы найти нечто особенно важное, защитить и взять с собой, нечто особенно священное, что находилось в храме Соломона». Он ошибся только в одном. Находка была сделана в Святой земле, но не в Иерусалиме.

Давно хотели открыть свое прибыльное дело, которое заранее обречено на успех? Тогда Вы просто обязаны прочитать статью “Как открыть вебкам студию?” на сайте www.vipwebclub.com, в которой подробно описан механизм организации студии с видео чатами!

Жак де Моле — последний магистр Ордена тамплиеров

Наука предлагает нам задуматься над вопросом: каким именно путем плащаница Иисуса могла попасть во Францию после захвата и разграбления Константинополя в 1204 году? Может, к этому причастны тамплиеры? Ведь их след наука видит повсюду.

Во множестве исторических источников указывается на то, что в осаде Константинополя участвовали тамплиеры, однако… этого никогда не было и не могло быть

Это могло бы быть правдой, если бы не одно существенное «но». Тамплиеры не принимали участия ни в каких действиях во время Четвертого крестового похода. Не грабили Константинополь, не поджигали великолепные дворцы — ничего «крестоносного» не делали. Впрочем, одна легенда-версия в Средневековье все-таки сохранилась. Легенда может быть названа «Спасение одной императрицы и одной плащаницы».

Прекрасная дама была вдовой. Причем вдовой пускай и свергнутого, но все-таки византийского императора Исаака II Ангела. Впрочем, в своем свержении тот был повинен сам. Он слишком беспринципно плел интриги и страстно предавался роскоши и оргиям. Как писал византийский хронист Никита Хониат, «каждый его пир представлял собой горы хлеба, царство зверей, море рыб и океан вина». Собственный брат ослепил его и заточил в башне.

Вдова Исаака, Мария-Маргарита Венгерская, происходившая из знатного франкского рода, имела связи с предводителями крестового похода. Вдова действительно была задета свержением мужа-императора… Именно свержение Исаака II Ангела повлекло за собой падение Константинополя. Прекрасная вдова едва не погибла в пожаре, но тамплиерам «удалось спасти ее. И уже через месяц после разгрома столицы Византийской империи Мария-Маргарита вышла замуж за руководителя Четвертого крестового похода Бонифация Монферратского, с которым уехала в Грецию.

Вы спросите: как связаны вдова и плащаница-мандилион? Дело в том, что, по предположению историков, мандилион Мария-Маргарита увезла с собой. А впоследствии «расплатилась» им с тамплиерами за собственное спасение.

Это всего лишь легенда и гипотеза о судьбе реликвии. Но в одном все совпадает: у рыцарей-тамплиеров действительно была плащаница.

С тех времен наш мир претерпел множество изменений, но одно осталось неизменным – люди, как и прежде, любят слушать музыку. Однако современное искусство художественного воплощения при помощи звуков шагнуло далеко вперед и разделилось на множество стилей и направлений.

Технологии тоже сделали свое дело, и нам нет необходимости идти в филармонию для того, чтобы послушать окрестное исполнение нетленных композиций Баха или Бетховена: онлайн музыка дает нам возможность сделать это, не отходя от компьютера!
И в заключение, я бы хотел порекомендовать всем меломанам посетить сайт www.101.ru, где они смогут прослушать самые популярные музыкальные композиции в онлайн режиме.

Продолжение легенды о плащанице

Семейство совсем молодого тогда еще Жана-Пьера де Вуази каждое воскресенье проделывало путь до церкви Св. Магдалины в Рэде. Барон Пьер III де Вуази и его супруга Женовефа выступали первыми. В этот день баронесса непременно надевала на себя зеленое платье с белыми кружевами. На голове ее всегда сиял позолоченный серебряный обруч, скромная копия ее свадебной диадемы. К обручу прикреплялся прозрачный шелковый платок, укрывавший волосы баронессы.

Сам Жан-Пьер всегда следовал в паре с братом Жилем, его женой и маленьким сыном. По дороге де Вуази они ни слова не произнесли друг с другом, только приветствовали стоящих вдоль дороги горожан. В церкви семейство баронов садилось на семейные скамьи на хорах. Отсюда все было превосходно видно: и проповедника, и алтарь.

В то воскресное утро в церкви ожидали легата святого престола во Франции, кардинала Одо де Шатеруа, вместе с королем Людовиком начавшего подготовку к новому Крестовому походу и теперь проповедовавшего по всему королевству.

Юный Жан-Пьер де Вуази отлично знал историю всех шести предыдущих Крестовых походов. Он знал все об этих «святых предприятиях», начиная с первого, объявленного 27 ноября 1095 года.

Это был морозный солнечный день. Свыше ста тысяч людей, как сообщал автор одной из хроник, собрались в тот день на большом поле у ворот французского города Клермон, чтобы услышать слова верховного понтифика.

Папа Урбан II занял место на подиуме, окруженный архиепископами, епископами и аббатами, вместе с которыми он прибыл на консилиум в Клермон.

И вот папа Урбан II поднялся со своего трона на возвышении и начал проповедь. Папа говорил о неверных — мусульманах, заполонивших Святую землю, завоевавших и обездоливших ее, тиранящих тамошних восточных христиан и усложняющих жизнь пилигримов из Европы. Папа призвал христиан Запада выйти в поход, чтобы спасти христианство на Востоке. Каждый, кто еще в силах, должен был выступить в начале лета в поход. Сам Господь Бог поведет крестоносцев вместе с сонмом ангелов и святых, заверил слушателей Урбан П. Каждый, кто будет смело биться за святое дело, получит прощение и отпущение всех грехов. Речь Урбана зажигала, воспламеняла умы. «Deus lo volt! — Так хочет Господь!» — кричали сотни глоток, восторженно воспринимая слова папы.

Все знали печальное положение христиан в Святой земле. Иерусалим и Сирия были захвачены турками-сельджуками, действительно сурово относившимися к восточным христианам и опасными для западных пилигримов. Уже во времена папы Григория VII (1073—1085) созрел план помощи своим собратьям по вере, воспользовавшись воссоединением греческого христианства с Католической церковью, с 1054 года находившегося в расколе (схизме) с Римом.

Так что неудивительно, что призыву папы Урбана II последовали тысячи людей из самых разных стран Европы. Под руководством Боэмунда Тарентского, Готфрида Булъонского, Раймона Тулузского, Роберта Фландрского и Болдуина I Булонского армии крестоносцев и, прежде всего французских и лотарингских рыцарей, а также норманнов из Франции и Южной Италии в августе 1096 года отправились в направлении Византии, чтобы заручиться поддержкой Восточной христианской церкви.

В Византии крестоносцев принял император Алексий I Коммин, однако император-схизматик очень сильно постарался, чтобы импозантная орда «борцов за веру» как можно скорее покинула пределы Византии. На пути в Иерусалим через Антиохию крестоносцы попали в ловушку турков-селъджуков, но мусульмане были побеждены. И вот 15 июля 1099 года крестоносцам удалось после четырехнедельной осады взять Иерусалим.

В Святом городе смерти и воскрешения Христа было основано христианское королевство, мирским главой которого был избран Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии. Из скромности он принял титул «Наместника Гроба Господня». Вскоре часть крестоносцев вернулась на родину. Те же, что остались в Святой земле, ориентировались в Иерусалиме на европейские образцы, создавая из него государство, подобное мелким герцогствам. Во время Второго крестового похода были основаны княжество Антиохийское и королевство Кипрское.

Но вот в 1187 году над христианским Иерусалимским королевством разразилась беда: город был захвачен султаном Саладином. Понадобился еще один Крестовый поход. Сначала совместными действиями королей Англии и Франции был отвоеван город Аккон. В результате мирного договора с султаном христианам даже дали право на безопасные паломничества в Иерусалим. Но без помощи Византии крестоносцы были не в состоянии вернуть себе Святой город. И Четвертый крестовый поход обернулся уже против Константинополя.

Только Пятый крестовый поход, в который в 1228 году отправился Фридрих II, дал католическому христианству возможность вернуть Иерусалим. В городе крестоносцев Сен-Жан д’Акре Фридрих II встретился для переговоров с египетским султаном Аль-Камилем, и тот без боя передал Иерусалим императору Священной Римской империи. Мирный договор был подписан на десять лет. Император Священной Римской империи гарантировал мусульманам свободный доступ в мечети и их собственные места паломничества. Сам Фридрих женился на дочери-наследнице короля Иерусалимского и в 1229 году сам был коронован иерусалимской короной.

Кто только не принимал участия в Крестовых походах на протяжении целого столетия: и император Фридрих I Барбаросса, и французский король Филипп II Август, дед короля Людовика IX, и английский король Ричард I Львиное Сердце. Но в 1244 году мусульмане вновь завоевали Иерусалим.

В подобной ситуации французский король Людовик IX отважился уже на Шестой крестовый поход. В конце августа 1248 года король с двадцатипятитысячной армией отплыл на Кипр, передав бразды правления в руки своей матери, королевы Бланки. Вместе с королем отправился и старший брат Жана-Пьера де Вуази, девятнадцатилетний Пьер.

После того как королевское воинство перезимовало на Кипре, оно высадилось в Египте 5 июня 1249 года и на следующий день завоевало Дамъетту. Нападение на Каир весной 1250 года окончилось катастрофой: король Людовик IX вместе со всей своей армией оказался в плену и вернул свободу высокой ценой: непомерными откупными и передачей Дамъетты. Униженная армия отбыла в Сен-Жан д’Акру, последний из городов крестоносцев в Святой земле.

Людовик IX

Четыре года король Людовик IX провел в Святой земле. И только весной 1254 года он вернулся во Францию. Вскоре после прибытия флота крестоносцев на родину родители Жана-Пьера узнали, что их старший сын скончался сразу после отбытия из Аккона. Горе де Вуази было ужасно. Отец Жана-Пьера «бежал» в науки, собрав всю доступную литературу о все тех же Крестовых походах. Это был его способ пережить утрату сына.

Барон Пьер III де Вуази долгие годы внимательно изучал все рисунки и все эскизы ландшафта, корабли и битвы, описанные в книгах и свитках, и наиточнейшим образом подсчитал количество солдат и оружия, деньги и пожертвования, отпущенные на каждый крестовый поход. Он даже постарался проверить все письменно зафиксированные воспоминания отдельных крестоносцев. Он стал самым настоящим экспертом истории Крестовых походов.

Карта Святой земли, составленная в 1759 году. Сегодня Святая земля территориально принадлежит современному израильскому государству и является главным предметом арабско-израильского конфликта.

Больше всего барона интересовала теологическая обоснованность походов, о которой говорили папы и святые, например знаменитый Бернар Клервосский. Изучая все эти труды, барон сделался решительным противником всего «предприятия». И не потому, что испытывал симпатию к мусульманской религии и магометанам — они были ему чужды, — а оттого, что не понимал, почему католическое христианство, верное папе римскому, должно идти на такие кровавые жертвы ради христиан в Святой земле, которые все поголовно были еретиками и схизматиками.

Рис. 1. Изображение слона в Chronica majorat, из-за которого жизнь молодого де Вуази изменилась кардинальным образом

А вот на юного Жана-Пьера книги из библиотеки отца, посвященные Крестовым походам, производили иное впечатление. В его фантазии дороги Святой земли были усыпаны золотом и драгоценными камнями. В библиотеке отца отыскалась Chronica majorat Матфея Парсиянина с изображениями слонов (рис.1). И Восток окончательно покорил молодого де Вуази.

По всей видимости, Восток не оставлял и ум короля Людовика IX. Наконец король решился еще на один поход. Его призыв достиг Рэде и ушей юного Жана-Пьера де Вуази.

Самой яркой изюминкой вашего загородного дома станет большая люстра JESOLO LUX, обладающая эталонной красотой, помноженной на высокое качество изготовления.

Такая люстра станет не только идеальным дополнением дизайна любого помещения, но и признаком высокого социального статуса и отменного вкуса хозяина дома.

Если Вы прямо сейчас перейдете по адресу http://www.centerlight.ru/69-bolshie-lustry, то сможете приобрести эту изысканную люстру по самой выгодной для Вас цене!

Эдесский мандилион

Это кусок полотна, на котором чудесным образом был запечатлен лик Иисуса. С самого появления мандилиона его называют нерукотворным (греч. acheiropoietos). Это и легенда, и символ.

Фреска с изображением царя Абгара V, держащего Нерукотворный образ. Фотография была сделана в армянской часовне Варага Св. Геворг

Впервые мандилион появился в городе Эдесса. О мандилионе в 590-е годы упоминает церковный историк Евагрий Схоластик (537 — ок. 600). Антиохийский правовед отличался вообще наиредчайшей беспристрастностью. В своей весьма авторитетной «Церковной истории» Евагрий повествует о чудотворном могуществе мандилиона, проявившемся при отражении нападения персидского войска в 540 году. Легенда связывала эту ткань с именем царя Эдессы Абгара V (в русской традиции Абгара называют Авгарь).

Царь Абгар был современником Иисуса Христа. И не просто современником. Именно он написал Христу письмо с просьбой отправиться в Эдессу — царь страдал от тяжелого недуга, и только Иисус был способен излечить его. Отправься Иисус в Эдессу, и история христианства могла повернуться совсем иначе… Но это из области альтернативной истории, мы же вернемся к легенде. А далее легенда расходится на два варианта. Предчувствуя скорый арест и казнь, Иисус не смог уйти в Эдессу. А потому благословил изображение появиться на полотенце, которым и обтер свое лицо, после чего отправил это исцеляющее изображение царю Абгару V.

Второй вариант легенды гласит, что Христос молился в Гефсиманском саду и, когда утер кровавый пот, образ его появился на полотне. Уже после гибели и воскрешения Иисуса апостол Фаддей доставил пелену-мандилион в Эдессу, чтобы чудодейственная ткань исцелила Абгара. Сам царь поверил в Иисуса, а вот его потомки (более крепкие здоровьем) так и остались язычниками.

Мандилион до поры до времени укрыли в тайном месте: замуровали в нише стены у городских ворот. Ровно пятьсот лет реликвия пролежала в тайнике. А потом, в 525 году, в Эдес-се случилось страшнейшее наводнение, стену подмыло, пришлось ее перестраивать — так открылся мандилион.

Ровно через пятнадцать лет мандилион спас город от персов. В Эдессе мандилион считали величайшей святыней, не позволяя снимать с него копии и не выставляя публично.

Более того, когда Эдесса оказалась захваченной врагами, для освобождения мандилиона был предпринят военный поход. Вплоть до 944 года мандилион хранился в городе. А потом силой, несмотря на страшное возмущение эдес-ских горожан, мандилион увезли в Константинополь и поместили в громадное собрание святынь Фаросской часовни. Его тоже хранили практически в тайне. Видеть мандилион могли только император и его почетные гости. Делать с мандилиона копии императоры Византии не позволяли.

Мандилион когда-то поразил воображение императора Константина. Впечатления императора сохранит для истории пйсарь. В узком кругу, при свечах, Константин велел развернуть мандилион. Главной неожиданностью для императора оказалось то, что образ был монохромным, а не цветным, как он предполагал. Изображение было не совсем четким, некоторые вообще ничего не могли разглядеть на мандилионе. И лишь отойдя на несколько шагов, на пелене можно было различить лик Спасителя. В одном манускрипте XII столетия было обнаружено изображение сцены поклонения императора перед развернутым святым мандилионом. Примечательно то, что в развернутом виде размеры данного мандилиона были соотносимы с размерами плащаницы Христа: его держат два человека, чтобы он не касался земли.

И вот наступил 1204-й, роковой для Константинополя год. Крестоносцы разгромили город. Мандилион — плащаница Иисуса — исчез.

Погиб ли он в пожаре или же сделался трофеем какого-нибудь крестоносца?..

Некий «комплект» погребальных одежд Иисуса Христа также находился в Антиохии. В 1098 году крестоносцы увезли его с собой во Францию. По странному стечению обстоятельств они словно «охотились» именно за плащаницами. Ох уж эти Крестовые походы…

Строительство вашего дома находиться на завершающем этапе? Тогда Вам определенно точно стоит вбить в поисковую строку Яндекса запрос: “Канальные вентиляторы «Лиссант» (С-Пб.) г. Подольск МО” и посетить сайт ООО «АРК Инжиниринг» (www.ark-eng.ru), специализирующегося на производстве и реализации современного климатического и инженерного оборудования.

Византийская империя пала в XV веке. Сегодня на ее месте находится Стамбул (фото сверху)

В Средние века больше всего святынь находилось не в Риме, а в Византии — в Константинополе. Если более точно, в Фаросской часовне византийских императоров. В 1204 году воины-крестоносцы, истовые христиане, ворвались в сердце Византии вместо того, чтобы защищать от неверных Святые земли. Французский рыцарь Робер де Клари, впоследствии прославленный мемуарист, обошел соборы горящего в огне Константинополя. И собственными глазами увидел сидуан (пелену), в который было обернуто «тело Господа нашего»…

Это была плащаница из Эдессы. Именно по случаю ее переноса в Константинополь в 944 году референдарий Григорий произнес пламенную речь. Референдарий оказался человеком науки: более всего на свете его интересовало, какими средствами («какими красотами написано») «сверхъестественное изображение». Глядя на плащаницу из Эдессы, референдарий Григорий сразу же понял, что «искусство живописи» здесь ни при чем. «Это изображение — да будет каждый вдохновлен сим рассказом! — запечатлено только потом предсмертного борения на живоначальном лике, потом, стекающим как сгустки крови, и перстом Божьим».

Под его пылкую речь 16 августа 944 года на исходе дня пелена была внесена во дворец, в главный зал — Золотой Триклиний, и помещена на троне, где император обычно принимал самые важные решения. Над троном сверкала мозаика с фигурой Христа, восседающего на престоле. А референдарий Григорий пылко восклицал: «О, Совершенный Сын Совершенного Отца, Слово, Премудрость, Отпечаток, Изображение… взгляни на венец, который благочестие царя возложило на лик Твоего изображения…».

Так что же это был за лик?

Вы организуете новую компанию по продаже товаров для детей и, конечно же, хотите быть уверены в ее успешности!
Маркетинговые исследования помогут Вам ощенить рентабельность данного предприятия и выявить все недостатки вашего бизнес плана.

Я настоятельно советую Вам доверить столь ответственное дело в руки опытных профессионалов маркетингового агентства «ТРИУМФ», основная специализация которых, это маркетинговые и социальные исследования.

Лик Иисуса Христа, отпечатавшийся на Туринской плащанице

Для науки плащаница появилась неизвестно как и откуда во второй половине XIV века во Франции. Наука недоумевает, где же плащаница могла находиться до того? Каким образом появилась из небытия? Если плащаница действительно подлинная, где же она пребывала целых тринадцать веков после распятия Иисуса? И почему первым христианам она не являлась?

Плащаницы появлялись довольно часто. И даже почитались христианами как реликвии, начиная с V века. В 570 году в своем рассказе о паломничестве в Святую землю неизвестный пилигрим писал, что «возле реки Иордан в пещере Завета видел пелену, которой была покрыта голова положенного во гроб Иисуса Христа». Ровно через сто лет, в 670 году, еще один паломник будет свидетельствовать о том, что в одной из иерусалимских церквей ему показали полотно длиной восемь футов, «в которое было завернуто тело Иисуса Христа, когда его полагали во гроб». В VII веке то же самое полотно в Иерусалиме увидит франкский епископ.

Во Франции, в Компьени, хранилась своя плащаница. Ее приобрел в конце VIII века император Карл Великий (742—814), и она, возможно, сохранилась бы по сию пору, считаясь великой святыней, если бы не Великая французская революция 1789 года. Французским революционерам хотелось разрушать и уничтожать, отрицая. Плащаница была уничтожена…

«Номинантов на роль плащаницы» ранним христианам было известно самое малое 40 штук. И 26 из них называют более или менее достоверными. Удивительного, собственно говоря, в этом ничего нет. Пелена становилась символом — символом-свидетелем страданий и символом веры. Одна из легенд гласит, что погребальные одежды воскресшего Иисуса Христа взяла жена Пилата и «положила в место, известное только ей». Вот в таких-то местах первые христианские церковники и «обретали» затем плащаницы.

Когда заговаривают о голове или лике Христа, сразу же на ум приходит так называемая «плащаница, или плат Вероники», «vera icona», истинное отображение Иисуса, о котором рассказывается в Новом Завете. Оно, в отличие от Туринской плащаницы, появилось до Крестовых походов. Ранние христиане вновь и вновь рассказывали об этом изображении.

По легенде, Иисуса Христа, несущего свой тяжелый крест на Голгофу, сопровождало «великое множество народа и женщин, которые рыдали и плакали о нем» (Лука, 23:27; Иоанн, 19:16-17). Среди них была сердобольная Вероника. Она увидела, что на лице Иисуса выступил пот, и вытерла ему лицо своим платком. На ее платке осталось изображение лица Спасителя. Легенда легендой, но только немногим известно, что магическая плащаница существует в действительности и точно так же, как Туринская, подвергалась научному изучению. Должна же наука хоть как-то объяснять чудеса!

Речь идет об известном образе на тонкой пелене, так называемом Вольто-Санто из Маноппелло у Пескары на юге Италии. Этот образ на пелене обладает совершенно загадочными свойствами, ибо он не нарисован и не соткан, что уже подтвердили проведенные в наше время научные исследования. Не было найдено ни ткацких ниток, ни малейшего элемента красящих веществ, даже при максимальном увеличении и при тестировании ультрафиолетовыми лучами! Просто нет никаких материальных, реальных красящих веществ, а образ есть! Тончайшая пелена, и на ней совершенно отчетливое изображение мужского лица, вернее, головы.

Был ли этот образ выткан ткачами-чудодеями? Нет! Совершенно непонятно, откуда взялось данное изображение. Ученые даже не знают, как вообще была изготовлена подобная — наитончайшая — пелена.

И что еще поразительней: лик на этой пелене абсолютно идентичен тому, что на Туринской плащанице Иисуса, — деталь за деталью образы совпадают друг с другом. Оба лика похожи, и даже кровоподтеки ничем не отличаются.

Некоторые историки считают, что Вольто-Санто из Маноппелло идентично чудесному лику из Камулиане в Каппадокии (Малая Азия), о котором рассказывается в древних текстах. Он тоже возник совершенно необычным образом, а в двух сказаниях, в которых в IV и V веках нашей эры упоминалось о нем, всякий раз огромную роль в его появлении играет вода. Вода и святые очень близки в том, что касается различных чудес и явлений, но ведь здесь речь идет о лике Спасителя.

Пелена из Камулиане стала быстро известна по всей Малой Азии и в других местах, к ней потянулись паломники. В 574 году торжественная процессия доставила пелену в Константинополь. Святой образ стал оберегом Византийской империи, его брали в военные походы, где он должен был поднимать боевой дух в войсках. А в VIII столетии след Вольто-Санто теряется… чтобы в 1506 году совершенно внезапно вновь появиться в Маноппелло, причем крайне таинственным образом: некий неизвестный передал узелок местному врачу. С тех пор пелена Вольто-Санто выставляется в местном монастыре капуцинов.

Сегодня я бы хотел познакомить всех учителей, школьников и студентов с сайтом www.rlspace.com, который станет для них верным другом, незаменимым помощником и проводником в мир знаний. К примеру, если Вы прямо сейчас перейдете по вышеупомянутой ссылке, то сможете узнать, что многие поэты последнего времени используют трехсложные размеры стихостроения, это связано с их тяготением к акцентному стиху. А большинство поэтов пушкинской поры предпочитали избегать такого стиля изложения своих мыслей!

Первые последователи Христа молились своему Богу «в Духе и в Истине», как написано в Евангелии от Иоанна (4:23-24). Они «поют Христу, как Богу», заметил Плиний Младший. До III века у христиан не было ничего, никаких обрядов и предметов поклонения — только крещение в воде и возложение рук. Церковные власти того времени не выносили еще театральщины. Целый ряд церковных авторитетов — Тертуллиан, Ириней Лионский, Юстин Мученик-Философ — громогласно заявляли, что христианской вере не нужны зримые предметы поклонения. Но близилась эпоха Средневековья. Эпоха, когда чудо должно стать вещественным.

Люди Средневековья мыслили иначе, ими владели иные фантазии, и верили они тоже совершенно иначе, нежели первые христиане или же мы с вами. Те люди нуждались в моральной опоре. И находили ее во всевозможных реликвиях, старались повсюду изыскивать, хранить и почитать вещи, относимые к временам Христа или же эпохе первых апостолов. Тогда Бог становился чуть ближе, чуть более реален.

Средневековье буквально все пропитано верой в чудесное. Подобно тому как индейцы охотились на скальпы белых людей, в Средневековье охотились на реликвии. Впрочем, реликвии далеко не всегда были достойными доверия. Существовало огромное количество «кусочков креста», на котором распяли Иисуса. И если сложить их все вместе, получилось бы самое малое три огромных распятия. Точно так же дела обстоят и с «гвоздями», которыми прибивали Иисуса к кресту, с «терновым венцом», надетым на его голову, «яслями из хлева Вифлеемского». Существовали даже «пеленки младенца Иисуса», «губка», которую подносили к губам распятого Христа.

Шкатулка с зубами Иоанна Крестителя, выставленная в качестве одного из главных экспонатов в Венском Хофбурге

Особенно забавными кажутся «молочные зубы» Иоанна Крестителя, выставляемые в Венском Хофбурге, или слегка подсохшие капли «молока Девы Марии», а также «перо из крыла архангела Михаила», демонстрируемое Католической церковью. Мусульманские торговцы Средневековья быстро смекнули, что именно ищут в Святой земле крестоносцы и паломники: контакта с эпохой, в которую жил и действовал Иисус Христос. А потому с великой радостью мошенники торговали «святым товаром» — всевозможными реликвиями. То, что одновременно появилось несколько копий Лонгина и чаш Христа, приводило к смущению и совсем не святым ссорам между христианскими общинами, приходами и целыми городами, но в самом факте преклонения перед реликвиями ничего не меняло.

Одна из семи «подлинных голов» Иоанна Крестителя, выставленная в Сан-Сильвестро-ин-Капите

В результате в церквях Востока и Запада накопилось 30 «туловищ святого Григория», 18 «голов святого Филиппа», 2 «туловища святой Анны», 8 «голов», по 6 «рук и ног святого Андрея Первозванного». С VI столетия церковники начали обретать «головы Иоанна Крестителя» и выставлять их на поклонение. Таким образом накопилось 7 «подлинных голов» Крестителя.

И даже сегодня, в начале XXI века, «кусочки» некоторых святых все еще развозятся и демонстрируются по всему земному шару.

В принципе, в столь сильном интересе к реликвиям виновата святая Елена, мать римского императора Константина. Если уж на то пошло, именно Константин является настоящим основоположником сегодняшнего христианства. Именно он в 325 году созвал знаменитый Никейский собор. Многие решения — и в том числе по вопросу, был ли Иисус богом или человеком, — принятые на соборе, диктовались императором. И это при том, что сам Константин на протяжении всей своей жизни не считал себя христианином, а исправно поклонялся культу бога Солнца. Только на смертном одре он принял крещение по христианскому обряду, скорее всего, для «подстраховки» в загробном мире.

Флавия Юлия Елена Августа, она же мать римского императора Константина I, она же святая Елена. Художник — Паоло Веронезе

Его мать, однако, довольно рано перешла в христианскую веру. Елена была одержима очень странной идеей: более чем через триста лет после Рождества Христова и через двести лет после страшного разрушения Иерусалима она повсюду искала вещественные доказательства существования Иисуса. Мать императора посылала целые поисковые экспедиции, которые всюду искали то, что наказала им святая Елена: место распятия и в нескольких метрах от него «гроб Господень», крест с надписью «Иисус, царь Иудейский» и даже место в пустыне Синайской, где росла неопалимая купина Моисея. Сегодня в этом самом месте все еще возвышаются стены монастыря Святой Екатерины, а к «гробу Господню» ежегодно съезжаются миллионы людей, убежденных в том, что это и есть то самое место, куда Иисус вернулся спустя три дня из царства мертвых. Но все это, тем не менее весьма сомнительно.

Впрочем, для людей эпохи Средневековья все реликвии и священные места значили куда больше, чем для нас сегодняшних. Эмма Юнг исследовала, сколь глубинное значение имела для средневековых людей идея кровавых реликвий Иисуса. В его крови видели «душу», свидетельство божественности. Безграничные целительные силы и удивительное взаимопонимание с Богом — все это тоже «отражалось» в крови Иисуса.

В Средневековье все было еще более однозначным. Верующим была необходима их «тайна». Например, плащаница Иисуса. Их стало появляться множество — ив недрах византийского православия, и в недрах Римско-католической церкви. Плащаницы прочно вошли в культовую практику. Так, в Страстную пятницу, за два дня до праздника Пасхи, во всех православных и католических церквях проводится специальное богослужение: «погребают» умершего Иисуса Христа и выставляют его плащаницу для поклонения. У Православной церкви плащаницы в обязательном порядке имеются в каждом храме. Это иконописное изображение на специально уплотненном льняном полотне: на такой плащанице изображены лежащий во гробе Иисус Христос, а вокруг погребенного — Богородица, Мария Магдалина, Иосиф Аримафейский, Никодим и апостол Иоанн.

Ученые доказали, что ежедневное употребление таких кисломолочных продуктов как йогурт приводит к улучшению общего самочувствия и обеспечивает плавное восстановление микрофлоры кишечника.

Однако, йогурты из магазина не подойдут для это цели, так как содержат в себе самый минимальный запас полезных питательных веществ. В связи с этим, я советую Вам готовить данный кисломолочный продукт самостоятельно, тем более что сделать это достаточно просто и все, что Вам потребуется для этого, это посетить сайт zakvaski.com, где Вы сможете приобрести йогуртницу и закваски.

Все начиналось с легенды. Сначала была легенда евангельская.

Вот что говорится в Евангелии от Иоанна о том, что было после смерти Иисус Христа на кресте: «Иосиф из Аримафеи — ученик Иисуса, но тайный из страха от иудеев, — просил Пилата, чтобы снять тело Иисуса. И Пилат позволил. Он пришел и снял тело Иисуса. Пришел также и Никодим, приходивший прежде к Иисусу ночью, и принес состав из смирны и аллоя, литр около ста. Итак, они взяли Тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают иудеи. На том месте, где Он распят, был сад, а в саду новый гроб, в который еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы иудейской, потому что гроб был близко» (19:38-42).

Наука будет права, если усомнится сразу же. Дело в том, что у иудеев не было обычая вымачивать пелены в благовониях перед тем, как завернуть в них покойника. А в Евангелии упоминается сто литров смирны — очень большое количество благовоний. Обычай же употреблять благовония существовал у египтян.

Завернутый в погребальные пелены, Иисус воскресает в ночь с субботы на воскресенье. Затемно Мария Магдалина отправляется к могиле Иисуса Христа и узнает о его воскресении из мертвых. Именно она сообщает остальным ученикам о чуде. В Евангелии от Иоанна сказано: «Тотчас вышел Петр и другой ученик, и пошли ко гробу. Они побежали оба вместе, но Иоанн бежал скорее Петра и пришел ко гробу первый. И, наклонившись, увидел лежащие пелены, но не вошел туда, где был похоронен Иисус. Вслед за ним приходит Симон Петр, входит во гроб и видит только одни пелены лежащие и плат, который был на голове Его, но особо свитый на другом месте» (20:3-7).

Закройте Евангелие от Иоанна и откройте текст другого канонического труда — уже от Луки (24:12). И этот апостол упоминает о «пеленах лежащих». Так что в библейской легенде плащаница была. Причем ее присутствие в текстах Евангелий нисколько не противоречит иудейским традициям.

Когда пеленами покрывают тело Иова, упоминаются они и у Иезекииля (16:4). В иудейском культе для погребения умерших использовали два куска материи. Один был длинный, для заматывания всего корпуса и ног, и назывался «синдон». В переводе «синдон» означает… «плащаница» или «пелены». Вторым укрывали лицо покойного, он назывался «судбрь» или «сударион» — плат для утирания кровавого пота. Надо заметить, что этот плат, покрывавший голову Иисуса, хранится в Испании, в Овьедо.

Подлинность этой реликвии никогда не ставилась под сомнение. Согласно летописным данным, до завоевания Иерусалима в 614 году персидским шахом Хосроем сударион хранился в Святом Городе. Затем реликвию перевезли в Александрию. По мере продвижения мусульман по Сирии и Египту ее увозили все дальше, и наконец плат оказался в Испании на попечении епископа Толедо. И вот что характерно, тут даже наука не возражает: нити, из которых соткан плат, имеют тот же тип скручивания, что и нити плащаницы Иисуса. Наука установила 120 совпадений в расположении пятен крови на плате из Овьедо и Туринской плащанице.

Но это не все упоминания плащаницы в Евангелиях. Матфей пишет: «Взяв Тело Иисуса, Иосиф Аримафейский обвил его чистой плащаницей» (27:59).

Наука может усомниться: зачем апостолам, увидевшим воскресшего Учителя, какие-то погребальные свивальники, да еще вымоченные в алоэ и смирне? К тому же, добавит наука, прикосновение к ритуальным одеждам покойника оскверняло верующего иудея, делало его нечистым и, согласно библейскому законодательству, лишало на время возможности общаться с единоверцами. Так написано и в Числах, и в Левите, и у Иезекииля. Наука может добавить, что последователи Иисуса > были правоверными иудеями.

А перед нами все та же легенда. Легенда трагической гибели и чудесного воскресения. Согласно евангельскому рассказу, само погребение Иисуса Христа вызвало переполох среди книжников и фарисеев, которые побежали к местным властям, чтобы предупредить о возможном подвохе со стороны апостолов, требуя стражи для гроба Иисуса (Евангелие от Матфея, 27:62-66). Так что можно представить, какое волнение вызвала бы весть о воскрешении Христа. Апостолы не смогли бы исполнить библейские предписания не прикасаться к погребальным пеленам. Прикоснулись, унесли, чтобы слухи не дошли до местных властей. Тем паче что пелены эти они могли считать священными, но отнюдь не с тела покойного — ведь их Учитель воскрес.

О плащанице же вроде бы замолчали…

Но людям нужны реликвии!

Продолжение легенды о плащанице

В Рэде был ярмарочный день. И стар и млад устремился со всех ног на базарную площадь. Совсем юный еще Жан-Пьер де Вуази с интересом посматривал на фокусы бродячих жонглеров. Толпа в восторге хлопала в ладоши и улюлюкала.

Люди барона следили за пестрой рыночной сумятицей. Огромное количество нищенок заполоняло в такие дни базарную площадь и весь городок Рэде, многие с детишками на руках. Правую руку они вытягивали, прося подаяния, и жалобно молили о сострадании.

По одежде в Жане-Пьере де Вуази и его кузенах мигом признали господ и почтительно уступали дорогу. И только три бродячие ва-гантки заступили им путь. Одна из комедианток казалась слегка потрепанной райской птахой, порастерявшей былое великолепие на опасных дорогах человеческого мира.

— Посмею ли я предсказать судьбу высокородному господину? — спросила она Жана-Пьера.

— Отчего же нет? Предсказывай! — хмыкнул баронский сынок, слегка одурманенный выпитым красным вином. Его кузены вложили несколько медяков в протянутую руку комедиантки.

— И я могу честно открыть вам даже плохую судьбу, боль и страдания? Или же вы ничего не пожелаете узнать о темных сторонах вашей будущей дороги жизни? — спросила бродячая предсказательница.

Облачко неуверенности мелькнуло по беззаботному лицу Жана-Пьера, но он тут же бросил на гадалку гордый, надменный взгляд.

— Я не боюсь судьбы, — возразил он.

— Хорошо! Хорошо! — улыбнулась гадалка. -Многие говорят смело и высокомерно, а потом дрожат, когда все им откроется.

Жан-Пьер шумно вздохнул в гневе:

— Да как ты смеешь говорить со мной так, женщина? Перед тобою рыцарь!

Несмотря на свои слова, юный сын аристократа чувствовал себя неуютно. И только присутствие двух кузенов мешало ему отступить.

— Силы космоса мощным потоком устремятся на землю, я чувствую их сегодня особенно остро, — пронзительным голосом произнесла вагантка. — В этот самый момент мы находимся под светлым благословляющим лучом Черной Сары, покровительницы всего странствующего люда. Чувствуешь, благородный господин, как ее сила изливается на нас?

Мужчины молчали, не зная, кто эта святая, прозываемая Черной Сарой, а женщина таинственно улыбалась. Затем она схватила правую руку Жана-Пьера, внимательно, даже жадно вгляделась в ладонь и наконец продолжила, пропевая все слова звенящим голосом:

— Я вижу дальнюю дорогу пред тобой, благородный господин, исполненную заблуждений и познания, долгий путь, что приведет тебя сначала в неведомые земли и к чужим людям и народам, а позднее на долгие одинокие годы — в царство души и призраков. Но я вижу, что, несмотря на все удары судьбы, все идет по божественному, предопределенному плану. Твой долгий путь описывает огромные кульбиты, которые в конце приведут к тому, кто предопределял все повороты твоей судьбы.

«Кто предопределял все повороты твоей судьбы…» Что же могут значить эти таинственные и темные слова?

— Все, что с тобой случится, уже предсказано. Но тех, кто предопределил все повороты твоей судьбы, ты потеряешь… И лишь в конце жизни поймешь, что был свидетелем чуда…